15.12.2017: КАК СОЗДАТЬ НОВОГОДНЕЕ НАСТРОЕНИЕ?

Мы приятный на вкус коктейль из шпионских игр, альтернативной истории и юмора. Основное внимание уделяем логике, бою и выполнению заданий - шпионских или диверсионных. 2016-й год. На карте сохранены СССР и ГДР. Могущественны США, ФРГ, Англия, Япония. Спецслужбы - не бездействуют, так как в ходу - гаджеты и интернет. Подписывайтесь в паблик. Если есть вопросы обращайтесь к ЦК НОЛФ или в гостевую книгу.
ЖЕРТВА ДОПРОСА
ДОСКА ПОЧЁТА
ДОСКА ПОЗОРА
НАША ГОРДОСТЬ
ХАРУКА МУОРИ

"Тут теперь, главное, поговорить с Аней без свидетеля Ивана Хоменко. Кстати, о разговоре с Аней Серёга вообще старался не думать. Кто его знает, что чувствует сейчас его любимая в сложившейся ситуации и что она устроит капитану Дубову после освобождения. Он, признаться, даже боялся немного." (с) Сергей Дубов

"Волнение стихло, после слов Дубова о том, что его отец сможет на раз решить исход ситуации. Только что-то подсказывало Хоменко, что генерал будет далеко не в восторге от услышанного, не так он скорее всего планировал провернуть эту миссию. Очередной плюсик в корзинку с названием "Презрение и нелюбовь к выпендрежнику Дубову". (с) Иван Хоменко

Вроде не от дурака рожала, сама не идиотка… Вот в кого она у меня такая простодырая и наивная? Дурочка романтическая… (с) Людмила Шевчук

"- Не понимаю, что люди в нем находят, только и знают, что губят себя и не более того. - Девушка и в самом деле не курила, да и к этому занятию относилась явно негативно. Просто не понимала, что все находят в этом занятии, какой удовольствие. Вот приводить себя в порядок, выглядеть красиво, совершенствоваться в чем-то – это удовольствие, а курение к удовольствию не относится, скорее это уничтожение собственного организма." (с) Кэтрин Уодли

"- Жрать хочу, - пробормотал Валерий, ввалившись вместе с Дубовым на кухню внутреннего двора. - Ведь нам мужикам что главное? Пожрать да выпить. Ну и титьку какую помять!" (с) Валерий Петраков

"17 мая - казалось бы обычный день. Бойцов гоняют по плацу, офицеры сидят в своих каморках, а прапорщик Петраков трезвеет после очередной попойки. По крайней мере так он планировал провести весь этот день." (с) Валерий Петраков

"17 мая - казалось бы обычный день. Бойцов гоняют по плацу, офицеры сидят в своих каморках, а прапорщик Петраков трезвеет после очередной попойки. По крайней мере так он планировал провести весь этот день." (с) Валерий Петраков

"Опять же, качественная банальность, поданная под другим углом, может быть той еще внезапностью." (с) Джарах "Сабах"

"- Какие тут ещё чудеса кроме зелёного пива? Бутерброды с золотым напылением?" (с) Зарема Окаева

"Нет, этот образ никогда не надоест. Разыгрывать суматошную, неуклюжую женщину было забавно, интересно и не надоедало." (с) Глория Хадсон, НПС

"- Какие тут ещё чудеса кроме зелёного пива? Бутерброды с золотым напылением?" (с) Зарема Окаева

" Хатори, конечно, лучший агент ЮНИТИ, но даже самые уникальные агенты стареют и даже у самых уникальных бывает плохое настроение на этой почве." (с) Исамо Хатори

"Мне всё ещё было не по себе. Главным образом от того, что я услышала слово, которое Анна сказала, находясь в полуобморочном состоянии. У меня перехватило горло. Я чётко поняла одну вещь: если сейчас ко мне приставят ствол автомата и потребуют, чтобы именно я сказала Анне о смерти её матери, я не смогу. Мамочка! Мамочка! Мамочка! Это слово, сорвавшееся с губ девушки не давало покоя. Сердце у меня защемило." (с) Зарема Окаева

"Резиновых или перчаток из латекса не было, а потому пришлось довольствоваться перчатками-мочалками, которые у всех в ванных комнатах." (с) Том Гудмен

"У Джараха Тому приглянулась книга на русском, в спальне немца Йозефа были права на другое имя – Маттиас Руссо, у итальянки, имени которой Том не знал, было много записок на русском, английском и немецком языках." (с) Том Гудмен

"*Том решает осмотреть отдавленную им ногу Глории, сидит перед ней на коленях и тянет руки, но его посещает мысль* Да, сложно поверить, но в Штатах в подобных ситуациях вероятность возмущений и фраз в духе «Маньяк!» где-то пятьдесят на пятьдесят. " (с) Том Гудмен

"*опытный маньяк агент Том продолжает настаивать на осмотре ноги и забалтывает Глорию, попутно размышляя* Американцу даже стало любопытно, льстит ли ей это или всё с точностью наоборот?" (с) Том Гудмен

" *Сильвия пишет мужу* Ты как бы не входишь в лигу богатых и знаменитых, как другие гости турнира..." (с) Сильвия Руссо

"...посмотреть кино или послушать водопад, а лучше просто посидеть в уборной, но долг обязывал заниматься ерундой и помогать убийцам и аморальным людям." (с) Томоё Камики

"...он уже сам не понимал где говорит правду, а где лжёт..." (с) Том Гудмен

"Нет, искать что-то в женской сумочке?! Даже секретному агенту не стоит этого делать и поберечь нервы." (с) Том Гудмен

"А ещё, даже у самой обычной представительницы прекрасного пола в сумке могут быть вещи, которые могут заставить подозревать её в самых тяжких преступлениях, а на деле окажется что она использует всё это в мирных целях..." (с) Том Гудмен

"И, как казалось Глории, блондинка была опаснее качков-шкафов, которые эдак третьим-четвертым предложением сообщали, что они работают у "самого..." телохранителем. В смысле, ходят в неудобных костюмах, темных очках и всем своим видом показывают, кто тут охрана." (с) Глория Хадсон

"- Получается, я в банях сперла простынь! Надо потом вернуть будет, - а то некрасиво получилось как-то. Стащить простынку у нее планов не было. А то их, наверно, и так считают очень, очень странными гайкокудзинами, в смысле иностранцами, - заходите." (с) Глория Хадсон

"Что не говори, а подослать щенка, чтобы познакомиться с девушкой- это очень необычно и остроумно. Обычно мужчины предпочитают какие-то банальности вроде неловкого вопроса о самой кратчайшей дороге к местной библиотеке, стоя от нее в двух шагах, избитых с длинной бородой комплиментов или аналогов дерганья понравившейся девушки за косичку. Во взрослом варианте это были "случайные " столкновения, заскакивания в переполненный лифт в последний момент и попытки, изображая внезапный приступ клаустрофобии, прижаться поближе. Удар локтем в солнечное сплетение Эмили на таких находчивых отработала до идеала." (с) Эмили Батлер

"Теперь ей стало как-то боязно, просто прохожий не сможет вот так ткнуть пальцем в небо и попасть в ГДР." (с) Анна Шевчук

"...и это дорога к больнице! - всплеснул руками я, - наверное для большей посещаемости: пока дойдёшь, уже нужно будет идти на несколько отделений сразу." (с) Юрий Куракин

"...если когда-нибудь встречу кого-нибудь из градостроительного управления Новосибирска, обязательно заставлю его пройти здесь посреди ночи без фонарика. Можно даже в заморозки." (с) Юрий Куракин

"А подальше от Новосибирска отдохнуть лет пятнадцать не хочешь?" (с) Юрий Куракин

"Бог, или кто там есть на небе (если есть, конечно) знает, как не хотелось мне, чтобы той медсестрой с вакциной оказалась именно Анна!" (с) Юрий Куракин

"...но по этой советской беде, - я кивнул на раздолбанную дрогу, - идти я вам, всё-таки, не дам. Не хочу, чтобы вас лечил здешний персонал." (с) Юрий Куракин

"Тишина, нарушаемая только урчанием не выключенного ещё мотора. Она смотрит в мои глаза цвета стали, а я в её - цвета горького шоколада." (с) Юрий Куракин

"Гипнотический взгляд? Да, возможно. Его глаза... они были такими красивыми, но такими холодными. Она словно оцепенела, даже дышать стала, кажется, через раз." (с) Анна Шевчук

"Слава Аллаху, это были лишь её мысли, иначе интимная связь со мной была бы для неё последней.))))" (с) Зарема Окаева

"Ему самому было не лучше и, может, он тоже хотел упасть в обморок и потом слёзно умолять о чём-то..." (с) Сергей Дубов

"Ты расстреляла мою совесть!" (с) Юрий Куракин

"А ворчать надо, а то как она узнает, что я все вижу, знаю, ругаюсь, но готов к компромиссам?" (с) Джарах "Саббах"

"Американцы честно врали нам." (с) Юрий Куракин

"Мужчина сказал, что Анна его девушка, но я не спешил тут же отдавать ему драгоценный груз." (с) Юрий Куракин

"Яркий свет настольной лампы выхватывал лишь нижнюю часть моего лица, но в остальной полутьме поблёскивали сталью глаза. Пока эта сталь только изучала, прикидывала, где лучше пробурить скважину для фонтана откровений." (с) Юрий Куракин

"Да за такую подставу я ему мозги взломаю, не то, что компьютер!" (с) Глория Хадсон

"Твой хрустальный мир легко разбить, а вот, построишь ли ты его вновь, не порезавшись о его осколки?" (с) Юрий Куракин

"Я полагаю, вы тоже когда-нибудь найдёте человека, с которым захочется просыпаться в одной постели, а не только ложиться в неё. Если, конечно, вы понимаете разницу." (с) Эмма Вудс

"Я хотела убежать от самой себя, а попалась в руки КГБ..." (с) Анна Шевчук

"Вот за что он лично не любил террористов, так это за отсутствие внятной базы. Чего ты хотел добиться? Как это должно было получиться из-за твоих действий? В чем смысл вашей борьбы? На эти вопросы они не могли ответить ничего, кроме невнятных лозунгов, осевших у них в мозгах." (с) Джарах "Саббах" в образе Андрея Лозовского

"Фахид-то, может, уже поумнел, раз выжил..." (с) Джарах "Саббах" в образе Андрея Лозовского

"Украдкой я смотрела на куратора, наверное, любуясь им. Сильный крепкий суровый восточный мужчина-воин. Меня привлекали такие, но у Джараха была особая жёсткая, притягательная власть." (с) Зарема Окаева

"Если истово верить в каждую, то в скором времени превратишься в дерганное существо с огромными перепуганными глазами и мешком соли в руках, как у Деда Мороза из русских сказок, ага. А, и для полноты образа две лошадиные подковы на шею для равновесия и четырехлистник клевера в кармашек. Представили?" (с) Эмили Батлер

"Понедельник тоже не был ни в чем виноват. Дурную славу ему обеспечили бурные выходные, из-за которых некоторые люди не успевали высыпаться и раздражались при наличии малейшего повода, чтобы выплеснуть дурное настроение на того, кому не повезет попасть им под горячую руку. Если повода не было, его придумывали." (с) Эмили Батлер

"...это кто же тебя так воспитал, что ты во время разговора со старшим уходишь?" (с) Джарах "Саббах"

"Аллаха не оскорбят слова неверного, но действия его сыновей и дочерей могут прогневать его" (с) Джарах "Саббах"

"независимая, свободолюбивая женщина, привыкшая отвечать за себя сама, добровольно стала помогать террористам, для которых женщина не то, что не человек, даже хуже хорошего коня" (с) Джарах "Саббах" в образе Андрея Лозовского

"...иорданец дождался момента, когда девушка повернется к нему спиной и, быстро взяв в руки нож, вытянул руку, проводя кончиком ножа от затылка Заремы вниз, по позвоночнику, к плечам. Пока - не сильно, не дожимая едва-едва, что бы линия окрасилась кровью."(с) Джарах "Саббах"

"До какой степени физического воздействия мог зайти разговор, он пока и сам не знал. Калечить ее он точно не собирался, но взрывная чеченка могла повести себя непредсказуемо,..." (с) Джарах "Саббах"

"Аллаха не оскорбят слова неверного, но действия его сыновей и дочерей могут прогневать его. А спорить с каждым, доказывая и объясняя почему у тебя так... времени не хватит. Коран учит и мудрости и терпению и вести себя достойно и примером показывать верность религии." (с) Джарах "Саббах"

"Дверца, висящая на одной петле, негромко, но противно скрипнула. Джарах резко пнул ее ногой, действуя как раз просто, грубо и потому, что захотелось и та грохнулась на пол." (с) Джарах "Саббах"

Девочкам, в конце концов, тоже надо развлекаться, а пялиться так откровенно и впрямь было нехорошо.(с) Джарах "Саббах"

Лента Rusff
Prologue. The Power of Imagination Daring life: NEW YORK Loves You


» NOLF в VK » NOLF на Photoshop: Renaissanse » NOLF на Мийроне" » NOLF на Live Your Life » NOLF на White PR » NOLF на ТАНКЕ » NOLF на ЗЕФИРЕ » NOLF на COFFEE BREAK » NOLF на APTiSHOK » NOLF на QUADRO.BOARDS » NOLF на Едином форуме поддержки
ТОПЫ
Рейтинг форумов Forum-top.ru
*жать каждый день
БАННЕРЫ

Ничто не вечно | Nо One Lives Forever

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Я тебя никому не отдам, 12.07.16

Сообщений 1 страница 20 из 46

1

Что: Зарема, бывшая на задании в Японии, сцепилась с японкой, так же агентом СТРАХа, на религиозную тему. И устроила взрыв в жилье девушки. К сожалению, ссору видели многие и сообразить, что это была чеченка, сотрудники японского филиала смогли. Девушку поймали, расспросили, но сами не рискнули наказывать, зная характер Джараха, которого и пригласили для того, что бы он разобрался с подчиненной.
Локации: Японская штаб-квартира СРАХа, номер Джараха.
Участвуют: Зарема Окаева, Джарах "Саббах"
Конец: как догоримся
Погода: на улице жарко и нет ветра, в помещении куда приянее.

Дополнительная информация

---

0

2

Внешний вид:  длинное синие платье и такого же цвета хиджаб.  Туфли на среднем каблуке.  Из косметики -  только чуть подведены глаза
С собой:  Чёрная женская сумка с вещами, необходимыми, чтобы пробыть вне дома пару дней и миниатюрная взрывчатка, замаскированная под упаковку пластырей.

    От яркого жаркого солнца не возможно было укрыться даже здесь -  в Японии.  Именно здесь располагалось японское "отделение" СТРАХа.  Наши бы сказали "ветвь", ну да ладно, терминология здесь не особо важна -  суть-то одна.  Это должны были быть мирные переговоры по взаимопомощи:  мы им оружие -  они нам прикрытие с воздуха в случае чего и помощь их "спецслужб", которые считались одними из лучших в Организации.  Почему Джарах отправил на переговоры именно меня?  Загадка из-за гадок, но он куратор -  ему видней. 
    А мне сейчас были видны небольшие домики в японском стиле, находящиеся в расположении базы.  Меня никто не встретил -  это само по себе было странно.  И где же хвалённое японское гостеприимство? -  с сарказмом подумала я, оглядываясь по сторонам.  Но никаких секретных объектов я не увидела (на то они, собственно говоря, и секретные).  У входа на территорию базы меня, всё-таки, встретили:  миловидная миниатюрная японка лет двадцати, похожая на глиняную куколку.  В японском отделе были только женщины:  вот Эмме было бы раздолье!
- Коничива, Зарема-сан, -  проговорила японка, сложив руку перед грудью и склонив голову, -  то моущимасу Акеми.
Я не разобрала слов, но поняла, что она поприветствовала меня, а потом сказала, что-то ещё.
- Салам алейкум, -  немного язвительно отозвалась я, -  не могли бы мы перейти на английский и вы повторили бы всё, что сейчас сказали?
Японка смутила, но согласилась:
- Прошу прощения, Зарема-сан.  Я поприветствовала вас и сказала, что меня зовут Акеми.  Мы ждали вас.  Переговоры будут только завтра, поэтому сейчас, если вам угодно, я показала бы вам вашу комнату.
- Угодно, -  кивнула я, посмотрев на часы -  до дневного намаза оставалось пятнадцать минут.
- Пойдёмте за мной.
"Куколка" пошла впереди, я за ней.  Пока мы шли к одному из домиков с красной выгнутой крышей, я заметила, что здесь есть не только японки, но и очень даже красивые европейки.  Комната, которая была мне отведена, была почти без мебели:  низенький деревянный столик, белый матрас (Акеми сказала, что он называется футон) с постельным бельём, да две вазы с цветами.  Двери и окна были раздвижными.  Как я поняла, члены японского сектора даже здесь пытались сохранить свои традиции, причём настолько рьяно, что это отразилось даже на мне.
- Мне очень неудобно, но, я бы хотела попросить вас кое о чём, -  покраснев, сказала Акеми, когда я, повесив на небольшой крючок, сделанный в каркасе стены, сумку, хотела расстелить молитвенный коврик.
- О чём же?
- Не могли бы вы снять с головы платок и не надевать, пока находитесь здесь?
Акеми смутилась и отвела глаза, я же так и осталась стоять с неразвёрнутым ковриком в руках, непонимающе глядя на неё:
- Но, я не понимаю...
- Ещё раз прошу прощения, но у нас не любят столь явное проявление арабской культуры.  Многим это может не понравиться.  Давайте будем лояльны друг к другу.
- Давайте, -  кивнула я и глаза мои блеснули кинжальным блеском, японка отступила на шаг назад, но на её миловидном личике по-прежнему красовалась скромная улыбка, -  снимай своё кимоно и надень европейскую одежду.  Будь лояльной!
Не дожидаясь ответа гостеприимной хозяйки, я рванулась к ней и одним движением разорвала шёлковую ткань, обнажая маленькие округлые груди Акеми.  Ойкнув, она прикрылась руками, но меня уже было не остановить, ибо она посмела заставить меня пренебречь моими традициями!  Посмела проявить неуважение к моей культуре!  Как может какая-то Неверная указывать мне, как выглядеть и, может быть, как вести себя?  Интересно, что бы на это сказал Джарах?  Дипломатично исполнил её волю?  Ну уж нет!  Я не спущу ей этого!
- Где ваша терпимость, Акеми-сан! -  ядовито улыбнувшись, спросила я, разрывая нижнюю часть её одежд, так что они теперь держались на ней только за счёт рукавов, -  Не знаю, как другие, но я не намерена выполнять ваши прихоти!  Скажи своё аригато, что меня послали с миром, а не с женским батальоном!
Неуловимое движение японки, и вот я уже лечу к стене и больно ударяюсь о неё спиной, а в животе всё свело от резкой боли.  Следом в меня полетел маленький блестящий предмет, который прорезал мой хиджаб и срезал локон волос.  При ближайшем рассмотрении это оказался сюрикен.  Я хотела было метнуть его обратно, но Акеми, повернувшись ко мне спиной, стала запахиваться в обрывки кимоно.  Мы были не на поле боя, а, значит, в спину я не атакую:  интересно, она ко всем поворачивается спиной?  А, если бы это была не я, а например подлец Хаким, который вполне мог бросить этот сюрикен ей в спин?  Опрометчиво!  На смертницу она не похожа.
- Вы кучка диких фанатиков! -  сверкая глазами, выкрикнула "терпеливая японка", -  Жаль, что Джарах-сама не прислал кого-то более цивилизованного, чем ты!
Я не успела ничего ответить, потому что она скрылась за раздвижной дверью, плотно закрыв её.  Дикие, значит?  Что ж...  Они у меня узнают силу "диких фанатиков".  Аллах велик!  Расстелив на волу нахор-намаз, я сотворила две молитвы:  обычную и ту, которую читают перед тем, как отправляться на Акцию во имя Аллаха...

                                                                                                                               ***

    Всё произошло быстро, но феерично.  Проникнув ночью в здание, в котором должны были проводиться переговоры (перед этим перерезав горло двум охранницам), я наклеила по углам помещения и на полу под большим столом, стоящим в центре зала, несколько "пластырей", а потом преспокойно вернулась к себе и крепко заснула.  Наутро я вышла в совершенно европейской одежде:  лёгкие брюки и тонкая шёлковая блузка.  Волосы я спрятала под русым париком.  Даже губы и ногти были подкрашены.  Увидев меня, Акеми улыбнулась:
- Спасибо, что вняла моей просьбе.  Прошу простить меня за вчерашнее.  Я вспылила.
Девушка поклонилась мне чуть ли не до земли, со сложенными перед грудью руками.  Поразительно!  Ведёт себя так, будто ничего не произошло.  Хотя, какая теперь разница.  Я лучезарно улыбнулась, положив руку на плечо японки:
- Я прощаю тебя.  Прости и ты меня.  Я вчера была груба и невежественна.  Больше такого не повторится.
Я даже обняла девушку и мы мгновенно стали подругами (во всяком случае, так это выглядело со стороны).  Она угостила меня завтраком, потом мы погуляли в небольшом саду, заботливо разбитым на территории базы.  Чем я действительно полюбовалась, так это персиковыми и вишнёвыми деревьями, а лотосы привели меня в неподдельный восторг.
    Не меньший восторг ждал меня впереди.  Ровно в полдень все, кто должен был, собрались в большом зале.  И я.  Вот они!  Сидят там и разглядывают меня как восьмое чудо света (это кто ещё дикий?).  И Акеми, которая оказалась советницей главы японского отдела СТРАХа.  Лучезарно улыбается мне, приглашая занять место рядом с ней.  Да-да, сейчас-сейчас, -  мстительно подумала я, чуть улыбнувшись "подруге", а вслух сказала как бы смутившись:
- Я забыла телефон в саду.  Я на секунду.  Прошу меня простить.
Меня, конечно же, простили и я стремительно покинула зал заседаний.  Оглядываясь, я пробежала через сад туда, где была не охраняемая зона и, спрятавшись за розовым кустом, прошептала:
- Аллах Акбар!
Одно нажатие кнопки карманного пульта и пламя алым цветком взмыло вверх, раскрывая "лепестки".  Началась паника.  Охранница заметались в разные стороны.  Те, кто не был на собрании стекались к месту взрыва.  Я наблюдала за пожаром не выходя из своего укрытия и в моих чёрных глазах наверняка отражались отблески пламени.
- Конечно, я простила тебя, Акеми, -  улыбнувшись, проговорила я, наблюдая, как кто-то набирает какой-то номер на телефоне, -  Аллах тебе судья!  Я лишь сократила тебе путь к нему.
А теперь мне пора.  Короткими перебежками я достигла своего домика.  Если мне на пути кто-то встречался, я изображала неподдельный испуг, "ужасаясь" происходящему.  Мне верили.  Или делали вид, что верили.  Это не важно.  Теперь всё не важно, ведь переговоров не будет, потому что кто-то устроил диверсию и мне нужно скорее вернуться, ведь могут убить и меня.
    Именно поэтому, схватив сумку, я побежала к выходу с базы и... тут же попала в крепкие руки людей в костюмах.  Мельком я увидела, что они вовсе не были японцами, а очень даже европейцами.
- Прошу пройти с нами, Зарема-сан, -  абсолютно бесстрастно проговорил один, в то время как второй забрал у меня сумку (пластида в ней, слава Аллаху, уже не было, а пульт я выкинула в какой-то пруд в саду).
- А, что случилось? -  как можно более растерянно спросила я.
- Продолжим разговор в другом месте, -  тем же голосом ответил человек, затем оба они крепко взяли меня под руки и повели к, совершенно неприметной, чёрной машине.  Мне пришлось пойти с ними, потому что если бы я начала отбиваться, то, скорее всего, отбилась бы, но тогда во мне бы увидели боевика, а этого совсем не хотелось, ведь здесь я, как говорят Неверные, голубь мира.

+3

3

Внешний вид и инвентарь

Одежда:  синие джинсы, светлая футболка, спортивный пиджак, часы.
С собой: телефон, записная книжка, обычный раскладной нож. В номере вещи на пару дней.

А он рассчитывал, что Зарема сможет удержаться и обойдется без эксцессов! Но посылать кого-то из мужчин было бы только хуже. Увы, многие из них, даже умея вести себя с европейцами, в странах Азии начинали демонстрировать не лучшие черты характера. Азиатская вежливость и закрытость, неспешность это была совершенно иная неспешность, людям Востока не понятная. И Зареме нужно было учиться. Не только быть боевой единицей, но расширять свои возможности, раскрывать потенциал. Она не росла в бедных кварталах, в ее семье до определенного момента все было нормально, она знает и помнит мирную жизнь, умеет ладить, понимает российскую часть западного мира.
Взорвать даже не дом, а зал собраний! Четверо погибли сразу, шестеро раненых. Какой шайтан шептал ей на ухо, Джарах не мог понять. К счастью, девчонке хоть не оторвали голову на месте, просто закрыв ее на базе и позвонив ему, требуя срочно явиться на разборки.
Пока Саббах летел и добирался, часть его команды искала информацию, все, что можно найти, на погибших. Вряд ли там найдется причина, приведшая к взрыву, но может там найдется то, что можно выдать за причину. Скорее всего, кто-то что-то сказал Окаевой и та не сдержалась.
Встречали его вполне европейского вида, но совершенно недружелюбные агенты СТРАХа, находящиеся на службе в Японии.
В ходе обмена короткими репликами, иорданцу удалось узнать, что Зарему продержали в изоляции те двое суток, что у него ушли, что бы добраться. А от взрыва погибла в том числе и советница одной из глав клана, с которой, по словам одной из девушек, у Заремы и была стычка.
Личные причины. Плохо. "Лучше бы она ее утопила в пруду незаметно, может, быстрее поняли бы," мрачно подумал Джарах. Переговоры сорваны, японцы и европейцы жаждут крови и извинений, а причина в девичьей ссоре. И то, что японка как-то да была виновата, проблему не решало. Зарему они не получат, это ясно, своих Саббах не отдавал, предпочитая разбираться самому. Убивать девушку он тоже не собирался, обойдутся как-нибудь, не для того в нее вкладывались.
Джейс и Калеб, так представились мужчины, привезли его на базу, Джейс любезно проводил его номера, показывая, что Саббах здесь гость и ему ни кто ничего не запрещает. А после повел его в комнату, куда должны были привести и девушку.
- Мы сразу и озвучим все, - пообещал он Джараху.
Когда чеченку привели, араб стоял с очень мрачным, но спокойным лицом, решив пока ее игнорировать и послушать, что будет сказано.
- Акеми сказала одной из сотрудниц, что у нее возникло "серьезное недопонимание с прибывшей девушкой", у которой, по мнению Акеми, "слишком взрывной характер", - спокойно, слишком спокойно произнес Калеб, обращаясь к Зареме, - и вы утверждаете, что не причастны к взрыву?

+3

4

Сидя в подвальном помещении с серыми стенами и грибком на стенах, буйно разросшемуся тут от сырости, я злилась на себя, за то что не смогла решить вопрос как-то иначе, на Акеми и на всех этих красивых утончённых лицемерок, по вине которых я попала сюда.  Хотя, зачем мне злиться на себя, если она первой проявила неуважение.  И это с ними я должна была вести переговоры?1  В полутьме тусклой лампы мои глаза яростно сверкнули.  А теперь меня, скорее всего, расстреляют!  Ну или отрубят голову, как было принято в древней Японии.  Оцени, Акеми!  Я не такая уж дикая и кое-что знаю о вашей стране.  Поднявшись, я со злости ударила кулаком в стену и проговорила тихо:
- Нет!  Глупо злиться на тебя, Акеми, ведь это ты невежественна.  Но ничего -  Аллах исправит твои ошибки!
Агенты японского отдела забрали у меня всё и даже лакированные чётки, потому, чтобы хоть как-то прийти в равновесие, я села на колени и принялась читать молитву.  Её прервал скрип открывающейся двери.
- Пошли.
В дверях стоял тот же, лишённый всяких эмоций, человек в костюме, что запер здесь, а до того вместе с напарником забрал меня у выхода с японской базы.  Но самой он мне идти не дал, а, буквально потащил, крепко взяв за локоть.  Я не спрашивала, куда меня ведут, а, даже по пути, возможно, по последнему, продолжала монотонно бормотать молитву.
    Пройдя два узких небольших коридора, мы свернули в ещё более короткий и подошли к тяжёлой металлической двери, открыв которую, человек грубо толкнул меня в спину:
- Заходи.
Переступив порог, я огляделась.  Здесь не было орудий пыток или расстрельной стены.  Не было даже следователя, ведущего допрос.  Здесь был Саббах, от мрачного взгляда которого я не то что сквозь землю, сквозь время и пространство была готова провалиться.  С ним был напарник того, кто привёл меня сюда.  Напарник говорил, куратор молчал.  Меня усадили на стул перед пустым столом.  Один вышел, а тот, что говорил с Джарахом, остался.  С его слов я поняла, что Акеми успела "пожаловаться" на меня кому-то из девиц, после нашей ссоры.  Я отвернулась, чтобы Джарах не смог видеть ярости на моём лице.  Говорящий, вдруг, неожиданно обратился ко мне.  Нужно было хорошо подумать:  стоит ли скрывать?  Ведь я -  Воин Аллаха и отстояла мою веру и мою культуру, показав, что с нами так нельзя, что мы сила!  Стоит-стоит!  Мы сила, но "карающий меч правосудия" существует не только у нас.  Смерть в результате казни, ещё и неверного недостойна Воина Аллаха!
- Нет,-  ответила я, стараясь не встречаться взглядом с Джарахом, -  у нас с Акеми, действительно, был конфликт, но утром мы помирились.
А вот этого вы отрицать не можете, потому что это видело половина базы.  Я с трудом удержалась от ехидной усмешки.

+3

5

- Вы не знаете, - со змеиной ласковостью проговорил европеец, - но наша система безопасности через определенные промежутки времени скидывает видео с камер на внешний сервер...
- Ну так покажите, - раздраженно прервал его Джарах, - давайте посмотрим.
Мужчина кивнул и сделал знак рукой. В комнате появился еще один мужчина, с простеньким ноутбуком. Он встал так, что бы было видно всем и открыл небольшой отрезок видео. На нем  было видно, как Зарема что-то явно пытается прикрепить, но что именно - видно не было.
- И все? - иронично спросил  Джарах, чувствуя, как напряжение отпускает. Прямых доказательств у них не было и сейчас было важно, кто кого передавит.
- Она ставит взрывчатку! - обвиняюще произнес Калеб.
- Подслушивающие устройства, - спокойно произнес Джарах.
- Это! Взрывчатка! Какие! Устройства?!
- А я говорю - электронные шпионы.
-  А что она скажет? - агент обратил взгляд на Зарему.
- А она ничего не скажет! - рявкнул иорданец и в его речи послышался легкий арабский акцент, - вы меня сюда притащили, ну так меня и слушайте! Вы, уроды, что хотите? Моего бойца подставить? Сами взорвали свою неугодную бабу, а на нее свалить хотите?
Саббах начал медленно подниматься.
- Куда?! - рявкнул он, заметив движение парня с ноутбуком, - сидеть!
Тот вздрогнул от обращенного внимания  и счел за лучшее сесть на один стульев в комнате. А иорданец понимал, что выйти с боем не получится и надо, что бы их выпустили.
- Шпионаж! - выдвинул новое обвинение Калеб, решив пока не настаивать не взрыве. Нет, араба, конечно, остановят, но проверять на себе, что он успеет с ним сделать, агент не хотел.
- Шпионаж, - согласился Джарах, - не по моему приказу. Я разберусь.
- Погладите ее по головке и скажете "умничка, только больше не попадайся"? - ядовито уточнил собеседник, - мы разберемся сами.
- Нет, - коротко ответил террорист. С одной стороны, он был прав - формально у них есть кусок видео, где не понятно, что девушка делает. С другой - эти твари хотят крови. Не собираешься давать им кровь, убеди, что она прольется. Поэтому он подошел к Зареме и, коротко замахнувшись, ударил ее по щеке. Удар был сильный, настолько, что она едва не слетела со стула. Но он в скулу, выше челюсти, так, что  по зубам не попало и не попал кулак и по виску. Араб резко заломил ей руки за спину, до боли и сдернул со стула, - мы уходим.

Отредактировано Джарах "Саббах" (17.10.2017 16:21)

+3

6

Записи с камер!  Как я могла не догадаться!  Как могла позволить себе засветиться!  Лицо моё оставалось спокойным, но внутри в желудок упал свинцовый холодок страха.  Я невольно перевела взгляд на куратора.  Как мастерски он вёл этот диалог и, похоже, вот-вот выиграет одной только интонацией.  Истинный воин Аллаха посланный нам в подмогу! -  подумала я.  Какие-то другие мысли сейчас не могли бы даже сформироваться, потому что на первом месте был страх, причём даже не перед агентами или Аллахом...  Саббах был страшнее и виртуознее любых спецслужб.  Во всяком случае, так мне казалось.  Удар оказался столь неожиданным, что я едва не упала и удержалась на стуле только за счёт того, что отвела в сторону левую ногу, чтобы опереться ею.  Джарах был страшен в гневе!  То что случилось тогда, когда меня избили плетьми, было не чем по сравнению с тем, что происходило сейчас.  Я открыла было рот, чтобы сказать что-то ему или всем присутствующим, но не успела даже начать говорить, потому что моя рука была заломлена мне за спину так, что в плечевом суставе послышался хруст.  Не перелом, скорее всего, просто вывих, но от боли я едва не застонала.  Позор тебе, Окаева!  За всеми этими миссиями прикрытия ты совершенно разучилась терпеть боль.  Видимо, теперь научат.
- Хороший ход, -  ухмыльнулся Калеб, -  сейчас вы заломили ей руку за спину, а покинув территорию базы бережно вправите вывих и извинитесь, мол, так было нужно?
- Отпусти их, -  неожиданно сказал второй агент.
- Что?
- Он сам с ней разберётся.
Нам неожиданно легко позволили уйти и даже вернули мне мои вещи.  Перед выходом мои чёрные глаза "просканировали" агентов.  И где подвох, гяуры?  Просто взяли и отпустили -  как же-как же!
    Но, так или иначе, но мы покинули территорию базы.  Пока шли до выхода, Джарах отпустил мою руку, чтобы это не выглядело уж совсем дико.  Я тут же схватилась за плечо, принявшись растирать её.  Передо мной стояла дилемма -  сказать правду куратору и, тем самым, быть честной перед ним и перед Аллахом, ведь ложь в Исламе -  грех, или продолжать молчать и отрицать всё.  Сказать -  значит отправиться в шахиды или получить наказание в сравнении с которым битьё плетьми покажется приятной расслабляющей процедурой.
- Это не я, -  понизив голос, честно соврала я, пока мы шли к его машине, -  маячок у меня, действительно был.  Свой.  Я на всякий случай, чтобы, если что, можно было предоставить...
От крайнего волнения я говорила на смеси чеченского и русского.  Как я не старалась, голос у меня дрожал.  Я старалась не смотреть на лицо Джараха, боясь что даже в профиль увижу на нём угрозу.  Конечно увижу!  Но я не отходила от него не на шаг, боясь "спугнуть" и навлечь огонь н себя.  Ситуация походила на ту, как если бы я была переговорщиком, боящимся спугнуть террориста во время теракта.  Когда мы подошли к машине, внутри почему-то всё похолодело.  Я понимала, что никакой "вежливости" в пределах лагеря не будет и в помине.  Сев на переднее сидение я стала перебирать лаковые чётки.  Пальцы изредка подрагивали.
    Ни я не Джарах пока не знали, что за нами постоянно менялись машины, в которых ехали Джейсон и Калеб:  агенты японских спецслужб, целью которых было проследить, действительно ли я получу своё наказание или поведение Джараха было лишь спектаклем для отвода глаз.

+2

7

Джарах лишь коротко отмахнулся от ее слов, пока они шли к машине, боясь не сдержаться, а калечить или сильно избивать Зарему в его планы не входило. Ее еще как-то надо из страны вывозить, так, что бы таможенники вопросов не задавали. А если она будет со следами насилия, без справки из больницы не обойдешься. Бюрократы хреновы...
В том, что чеченка была виновата он едва ли сомневался. Если бы японцы решили убрать свою же, они бы не стали выносить сор из избы, убив женщину способом похожим на несчастный случай или предоставив ей самой возможность уйти красиво. Использовать кого-то для обвинения в смерти они могли бы, если только "обвиняемый" крепко бы насолил им. Увы, вряд ли девушка успела так обидеть японцев. Кое-какие мысли рождались в голове. Они на Хоккайдо, из Вакканая ходит паром на Сахалин, российская виза у него есть, Чечня одна из советских республик, значит, у Окаевой проблем не будет на таможне. До Вакканая добираться часа 4. Оружия нет, но оно и не нужно, в стране, утыканной видеокамерами, как ежик иголками.
- Сядь, - коротко бросил он, открывая машину. Дождавшись, пока девушка сядет, он вернулся к агентам.
- Мне нужна взрывчатка, - холодно произнес он. Мужчины с недоумением переглянулись.
- Вы мне не доверяете? - ухмыльнулся араб, - я же не УЗИ у вас прошу, заряженный. Неужели нету небольшого наборчика с дистанционным пультом или таймером?
Агентам явно хотелось спросить, что он намерен с ним делать, но обвинение в недоверии, граничащее с обвинением в трусости... задевало. Старший достал телефон, нажал на быстрый набор и что-то коротко произнес по-японски, раздраженно повторив. Вскоре пришел японец, принесший маленький чемоданчик. Джарах забрал его, поставив на капот машины, открыл и осмотрел. Знакомый механизм с таймером и пультом управления. Заряд небольшой, но много ему и не надо...
Уточнив у мужчин еще кое-что и оставив их в окончательном недоумении, он сел в машину, заводя ее.
- Парик с собой? - спросил он Зарему, помня, что она в Мюнхене использовала его,  покрывая свои волосы. Машина ехала к выезду из города, по направлению к старым портовым сооружениям.

+1

8

Сказать, что я ничего не понимала, значит ничего не сказать.  Джарах ничего не ответил на мои оправдания, что вполне логично (я б тоже не ответила на подобное.  Я села в машину.  Дальнейшее развитие событий мне было абсолютно непонятно:  зачем террорист просит у японцев взрывчатку, если нам нужно в порт?  Я ошеломлённо наблюдала как такие же ошеломлённые японцы, переглядываясь между собой всё же принесли Саббаху требуемое.  Сидя в машине я не видела, что было в чемоданчике, но исходя из того, что никаких скандалов с японцами больше не было, всё было в порядке.   
- Конечно, -  ответила я, доставая из сумочки парик и держа его в руках, не зная, надевать ли его сейчас, или на подъезде к порту.
За полчаса я нарушила сразу два исламских правила:  вышла на улицу в европейской одежде, чем в принципе сильно скомпрометировала мужчину Востока, да ещё и была с непокрытой головой, что для мусульманской женщины было ещё хуже.  Единственное, что я успела сделать, пока сидела в камере, это стянуть волосы в тугую косу, чтобы соблюсти вид скромной русской женщины:  иногда обстоятельства вынуждают заимствовать некоторые обычаи гяуров.  Что ж, всё во имя Аллаха.  Но я лукавила, боясь признаться даже себе самой:  Аллах был здесь ни при чём.  Я беспокоилась о собственной участи.  О том, чтобы не разозлить Джараха или других членов ветви, которые увидят меня в таком виде.  Это не корысть -  воин Аллаха должен погибнуть лишь в бою и никак иначе.  Кого ты обманываешь, Окаева?  Если Саббаху будет угодно, ты даже помолиться не успеешь.
    Ехали мы довольно быстро.  Вот уже вдали показался порт.  Были слышны паромные гудки, повсюду летали чайки.  Люди сновали туда-сюда, не останавливаясь, казалось, ни на секунду.  Расправив парик, я приготовилась надеть его и, даже пригнулась, потому что заметила, что охрана порта с подозрением оглядывает каждую въезжающую в порт машину.  Особенно, если она такого же цвета как наша.

+3

9

- Мы сейчас заедем в очень неудобное для потенциальной слежки или наблюдения место, - медленно проговорил Джарах, помня о том, что срываться непозволительно и, прежде всего, для самого себя, - я оставлю тебя в машине и ты переоденешься, желательно в брюки. То, в чем ты сейчас - оставишь на сиденье. И парик тоже. Пока не вернусь - не выходи.
Покружив, Саббах нашел подальше то, что можно было бы назвать въездом, подальше от охраны и поближе к старой части порта, там, где явно уже не работали люди, а строения подлежали сносу. Заехав в какой-то склад, он остановил машину и вышел. Единственное, что выдало его раздражение, резкий хлопок дверью. Пискнул брелок, блокируя двери и иорданец скрылся за опорными колоннами.
Саббах искал местного бездомного, наркомана, кого угодно и на третьем витке ему повезло. Кем был этот парень он не знал, но явно не бездомным, может, наркоманом, пришедшем расслабиться, может, студентом на практике, не важно. Произнеся короткую молитву, мужчина быстро обхватил японца за рот и корпус и затащил вовнутрь, сворачивая бедняге шею.
- Готова? - не глядя спросил он Зарему. Снова пикнул брелок, открывая двери, - выходи. Если нашла штаны, надевай его куртку. Если не нашла, - впервые в его голосе послышался мягкий смешок, - то и штаны. Он погибнет здесь вместо тебя. А ты, в его одежде, выйдешь на территорию и найдешь выход к местному моллу для туристов. И будешь меня ждать.
План был  прост - натянуть на труп парик, одежду чеченки и, облив бензином, взорвать где-нибудь в старых доках, так, что бы его завалило. Вряд ли японцы из СТРАХа будут делать экспертизу, кто же погиб. Отправить ее в молл, отъехать, избавиться от машины, от слежки, вернуться за ней и уехать на паром.

+2

10

План Джараха был гениален!  Как всегда.  Говорил он сдержано, но я буквально кожей чувствовала кипящий в нём гнев.  Просто нужно представить себя в боевой обстановке, -  решила я, -  тогда будет не так страшно.  Это было странно, но в ситуациях, где людей обычно сковывает страх я ощущала себя гораздо спокойнее, чем сейчас с сидящим рядом боевиком, страх перед которым затмевал разум.  Соберись! -  встрял внутренний голос, -  Ты воин Аллаха!  Веди себя достойно.  Даже если придётся принять смерть!  О какой смерти я подумала?  Вполне понятно -  Джарах не прощает ошибок.  Так я думала сейчас.
- Есть, -  коротко сказала я, расстёгивая сумку.
Саббах велел переодеться и вышел.  Я не задавалась вопросом "зачем?", я просто делала.  Если куратор посчитает нужным, сам расскажет. 
    Достав из сумки чёрные брюки и синюю блузку, я спешно переоделась.  Я уже начала прятать платье в сумку, когда дверца машины вновь открылась и Джарах втащил машину какого-то пьяного.  Нет, не пьяного -  мёртвого!  Шея была мастерски свёрнута, так что когда его найдут, если это будут простые обыватели, не сразу поймут, что с ним.  Я и сама не раз проделывала это, поэтому сейчас смотрела на это абсолютно спокойно.
- Нет, -  с лёгкой улыбкой ответила я, -  его штаны мне надевать не придётся.
От брезгливости меня передёрнуло.  На дальнейший приказ я коротко кивнула и вышла.  Пройдя пару метров я обернулась.  Машина медленно "разгоралась".  Огонь был внутри, а сам Джарах куда-то делся, где-то спрятался.  Это он умеет:  исчезать и появляться неожиданно.  Возможно поэтому его до сих пор не поймали.  Отвернувшись, я пошла вдоль воды, чтобы найти нужное место.  Куртка японца получилась мне в облипку, потому что он был худой и низкорослый.  Было неудобно но, что поделать.  На меня смотрели как на экзотическое животное в зоопарке, отчего мне хотелось если не взорвать их, то хотя бы перекидать в море одного за другим.  Лицемеры!  Едва ли не хуже европейцев!
- Прошу прощения! -  послышалось за спиной, когда я, наконец-то нашла нужный мол, -  Вы кого-то ищите?  Вам нужна помощь?
Передо мной "материализовался" полноватый японец с "приклеенной" улыбкой и масляным взглядом.  Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы подавить закипающую ярость.
- Нужна, -  гортанно ответила я.
- Всё что угодно!
- Я занимаюсь медитацией на воду.  Мне нужна тишина и покой.  Поможете?
Японец не сразу понял, что я имела ввиду и, уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но мой взгляд "закрыл" его обратно.  Разочарованный потомок самураев ушёл, а я стала вглядываться в дорогу, по которой Джарах пойдёт, чтобы найти меня.

+2

11

Пройдясь по территории, скрываясь контейнерами, Джарах заметил, что большинство рабочих носят каски, ненавязчиво подхватил чью-то, надел на голову, с независимым видом постоял, наблюдая за  разгрузкой какого-то сухогруза, прошелся еще... Вздохнув, вежливо поздоровался с японцем на его родном языке, зная, что жителям этой страны очень приятно, если иностранец может хотя бы два слова произнести на японском и перейдя на английский и демонстрируя русский акцент, вежливо изложил проблему. Он немного заблудился. Его друг, один из работников русской компании перевозок, ушел в управление и они забыли условится о месте встречи. А телефон сел - иорданец даже продемонстрировал сотовый, из которого заранее вынул батарею. Не может ли господин ему помочь? Вызвать такси и проводить к выходу, куда подъедет машина? Японец вежливо выслушал иностранца и вежливо согласился помочь. Вызвал такси, объяснил, как расплатиться и  проводил к выходу. В ответ Джарах, помня про все культурные особенности, вежливо поблагодарил и сел в такси. Включать телефон и давать возможность отследить их местоположение не хотелось.
Он попросил таксиста ехать помедленнее, что бы по дороге подобрать девушку, которая ушла прогуляться чуть раньше.
Рядом с Заремой, медленно идущей вдоль дороги, остановилось такси.
- Вынимай батарею из телефона и садись, - по-русски произнес Джарах, распахивая дверцу.

+2

12

Я незамедлительно выполнила приказ.  Так получилось, что в "такси" мы оказались с ним оба на заднем сидении.  Я убрала батарейку в сумку, туда же, собственно, положила и телефон.  Было около двух часов дня -  через час было время намаза.  Однако, о каком намазе могла идти речь в такой обстановке.  Таксист кружил вокруг порта, в ожидании того, пока Джарах не скажет, куда нужно ехать.  Мужчина назвал какое-то место и мы поехали в том направлении.  Всю дорогу ехали молча.  Я боялась говорить с ним.  Да и, что говорить?  Оправдываться?  В этом абсолютно не было смысла.
    Выйдя из "такси" мы стали ждать чего-то.  Боевик пошёл к кому-то, потом вернулся уже на другом "такси", на котором мы, собственно, и поехали в аэропорт.  След путает, -  поняла я.  Я сложила руки на коленях, не рискуя лишний раз доставать мусульманские чётки -  это может быть приметой, если нас будут искать. 
    И вот он -  аэропорт.  Войдя в здание я, почему-то, напряглась, хотя для этого не было абсолютно никакого повода, потому что улетали мы легально, да и взрывчатки у меня с собой не было.  Можно было бы сделать так, чтобы Джарах заказал свой личный самолёт.  Легче и сложнее одновременно:  легче, потому что мы минуем паспортный контроль, сложнее, потому что его могли засечь японские, и не только агенты.  Паспортный контроль прошёл успешно и, когда мы сели в самолёт, я шёпотом прочла молитву, благодаря Аллаха, что опасность обошла нас стороной.  Нас, но не меня, потому что моя опасность была ещё впереди.

+2

13

Весь запас дружелюбия к человечеству Джарах потратил на таксиста, надеясь, что все, что он о них запомнит, так это что вез парочку темноволосых европейцев и на таможне, вежливо улыбаясь и кланяясь в ответ, проявляя терпение и спокойствие. В самолете в Хабаровск он просто сел в кресло, попросил на остатках вежливости стюардессу его не беспокоить и закрыл глаза.
Убил бы эту джиннию огненную, если бы жаль не было. Он с интересом отметил, что «жаль» было даже не хорошего бойца, не специалиста — новые придут, а красивую веселую девушку, которую он однажды видел в синем платье. Которая помнила мирную жизнь, чем-то занималась... Что-то, похоже, в Зареме с тех лет осталось. Может, та женственность, которую приобретает девочка, расцветая в любящей семье, когда отец любит мать и заботится о ней и оба они заботятся о ребенке. Такими были его сестры, такой была Басина. Конечно, мужчина мечтает о сыне-наследнике. Но сам себе он признавался, если бы, когда-нибудь, он был бы больше рад дочери. Сына нужно воспитывать, следить за ним, обучать, а этого ему и так хватало на базе. А дочку можно просто любить. Говорить ей, что она самая умная и красивая, учить ее игре в шахматы, драться, хвалить и есть на завтрак ее первые кулинарные эксперименты, пересоленные, недожаренные... И просить у Аллаха сил и мудрости не переломать кости всем ее ухажерам. Мужей сестрам отец выбирал придирчиво, долго, объясняя сыновьям, чем он руководствуется. Приглашал их в дом, следил, понравятся ли они дочерям. А мать с подругой расспрашивала соседей потенциального жениха — как себя ведет? Когда домой приходит? Вежлив ли? Не обижает ли кого?
Как ни странно, мысли о семье и сестрах помогли успокоиться и придали сил. К посадке в Хабаровске иорданец уже пришел в нормальное для себя спокойное, чуть насмешливое состояние.
Увидев изумление женщины-пограничника, которая смотрела на штамп въезда в Японию — меньше суток! Саббах, усмотрев кольцо на пальце, весело подмигнул степенной матроне и, слегка прижав к себе Зарему, и на русском, на котором говорил без акцента, произнес:
- За невестой летал. Соскучился.
Та улыбнулась и шлепнула отметку, отдав паспорт. Выйдя из здания, он немного подумал, пошел по направлению к стоянке, о чем-то погворил со стоящими там мужиками и стал счастливым обладателем «левой» сим-карты, которую и вставил в телефон, набирая по памяти один из номеров.
- Здорово, - произнес он в трубку, - помнишь, мы с тобой спорили кто автор «Пьяного дервиша»? Так вот Заболотский. .. Отец который. Квартира нужна в Хабаровске на пару дней. … Нормальная. И в районе нормальном. Но, - усмехнулся он, - с толстыми стенами и глухими соседями. …. Да не приедет ни кто в твою квартиру, не бойся.
Закончив разговор, он убрал телефон в карман и обернулся к Зареме:
- Поехали. Пару дней тут побудем, а там придумаем, как уезжать. Голодная?
Раз убивать он ее не планировал, то надо было заботиться.

+2

14

Всё время, пока мы летели до Хабаровска, Джарах, как мне показалось, был где-то между дрёмой и бодрствованием.  Странно было видеть лицо боевика таким спокойным, умиротворённым.  Такими бывают наши бойцы после удачно выполненной операции или выигранного боя.  Но у Джараха была не та расслабленность.  Другая, какая бывает, когда человек думает о чём-то приятном или что-то вспоминает.  Я вспоминала красивую мать и двух сестёр со звонкими голосами и лучистыми глазами.  Особенно Фатиму:  она больше всех плакала, когда я уходила в "Гюрзу" -  обняла меня сзади и не хотела отпускать.  Посмотрев тогда в её глаза, я пообещала вернуться и тоже разрыдалась.  Это были мои последние слёзы, не считая скупых слезинок, вытекающих из глаз лишь при сильной физической боли.  Если Саббах не отправит меня в шахиды за мою выходку в Японии, попрошу короткий отпуск и съезжу к родным.  Надо помочь матери и узнать, не обижает ли кто.  В последнем письме она писала, что на Гюльнар заглядывается какой-то гяур-бизнесмен.  Эту проблему нужно решить.  Из-за обилия нефтяных скважин в Саудовской Аравии, в страну стали приезжать бизнесмены и главы различных корпораций.  Они заселяли столицу, продолжая жить там по европейским законам, абсолютно игнорируя нашу культуру и традиции, а наши женщины были для них чем-то вроде проституток.  Я не собиралась с этим мириться.  Может, уговорить мать перебраться на  Кавказ?  Там им будет безопаснее.  Русские вряд ли полезут к ним со своими уставами -  побоятся.  Кроме того, Чеченская республика часть СССР, а СССР хвалится тем, что защищает каждого своего гражданина.
    За пять минут до посадки я открыла глаза и сглотнув нервный комок, силой убедила себя вернуться в реальность и стряхнуть ненужные сейчас мысли.  Я -  член террористической организации.  Я -  воин Аллаха, а рядом со мной мой куратор -  лучший из нас.  На паспортном контроле "лучший из нас" обнял меня и прижал к себе, назвав своей невестой.  Вроде бы в этом не было ничего особенного:  просто слова, обычная привычная мне конспирация, но в груди что-то ёкнула, обдав приятным теплом.  Подыграв ему, я счастливо улыбнулась женщине-контролёру и чуть коснулась головой плеча Джараха.  Теперь у неё точно не возникло сомнений в том, что мы влюблённая пара и нас пропустили без проволочек.

                                                                                                                        ***

    В Хабаровске Саббах позвонил кому-то, чтобы тот помог нам с квартирой на время.  Пока мужчина говорил, я огляделась:  хоть я и родилась в Эр-Рияде и пейзажи востока и его звуки ласкали глаз и слух, но вторая моя родина =  СССР почему-то воспринималась легче, приятнее.  Точно перевезу семью на Кавказ.  В аул, где жил мой дед и где родилась мама.  На вопрос, голодна ли я, я ответила утвердительно:
- Очень.  Я ничего не ела со вчерашнего утра.
В подтверждение моих слов у меня заурчало в желудке, я покраснела.
    Квартира, в которой мы поселились, была однокомнатная.  С простой, но уютной советской обстановкой:  раздельный санузел, небольшая кухня, в наличии которой был небольшой стол, две табуретки, плита и холодильник.  В комнате же не было ничего, кроме двуспальной кровати, кресла-кровати, большого шкафа с лакированными дверцами, да небольшого журнального столика.  Небогато, но мне приходилось жить и в менее обставленной комнате, где мебели могло не быть вовсе -  пустующие квартиры, которые мы иногда оборудовали под временные базы боевиков или под склад оружия.  Пройдя внутрь, я не снимала обуви, как это обычно принято, потому что побрезговала наступать на явно грязные полы.  Хоть я и была солдатом, но чистоплотность всегда отличала меня от остальных.
- В холодильнике совсем нет еды, -  сказала я по-русски с присущим мне акцентом, -  в буфете есть только чай и сахар.
Вернувшись с кухни, я сказала Джараху, по привычке склонив голову:
- Я могу прибрать здесь всё.  Здесь просто свинарник какой-то!
Сказав это, я пошла в туалет -  искать веник.

+2

15

Квартира Джараха устроила полностью. Трехэтажный дом постройки где-то середины прошлого века мог похвастаться очень толстыми стенами, когда не то, что соседей не слышно, а что в соседней комнате происходит - тайна. Угловая, на последнем этаже и без тараканов. Он быстро прошелся по квартире, проводя рукой под столами и другими ровными поверхностями, повертел стационарный телефон, который не был подключен, встав на табуретку, на которую предварительно кинул газету, проверил светильники. В шкафу внезапно нашелся чистый комплект постельного белья и полотенца. Правда, на другой полке лежал какой-то потрепанный детективный роман, один мужской зеленый ботинок и кусок свечи со следами укуса. "Надо будет Абдуллу спросить потом, кто кусал свечу и носит зеленые ботинки" сделал араб себе заметку на память. И правда любопытно. Абдулла же был членом мусульманской хабаровской общины, уважаемым и пожилым уже человеком, заведующим сетью аптек. И - местным агентом СТРАХа, о котором знали по его просьбе, немногие. Но тем, кого знал он, Абдулла честно помогал, чем мог.
- Надо же, - одобрительно хмыкнул он, - чисто. В смысле, ни камер ни прослушек. Прибирайся, а я пойду в магазин.
В магазине Джарах ограничился пачкой хорошего молотого кофе и молоком. Узнав, где находится рынок, иорданец провел там почти час, выбирая говядину, овощи, сыр и хлеб и неспешно беседуя с продавцами, приехавшими с Востока. Дал себя уговорить попробовал в небольшом армянском кафе пахвалу, а попробовав, купил побольше. Она была настоящая, на меду, с орехами, мягкая... Как дома. И Зареме понравится, у них же тоже пахвала есть.
Почти дойдя до дома, Саббах коротко обругал себя и отправился в хозяйственный, за зубными щетками, нормальным мылом и шампунем.
Прогулка тоже возымела свое действие, он окончательно успокоился и начал думать исключительно головой, а не чувствами.
- Пошли, готовить будем, - кивнул он на пакеты, вернувшись. Мясом он собирался заняться сам, а вот овощами можно для скорости и вместе.

+2

16

Хоть Джарах и проверил всё, перед тем, как пойти в магазин, но на душе у меня почему-то было неспокойно.  Подметание и протирание пыли ничего не дало, отодвигание мебели тоже.  Сосредоточившись, я стала медленно проходить по комнате, ощупывая пальцами стены.  У одной из стен под обоими я заметила небольшой выступ.  Подковырнув ногтем обойную бумагу, я приготовилась увидеть там "жучок", она на пол упал лишь кусочек штукатурки.
- Шайтан!
Плюнув, я продолжила уборку.  Я успела закончить как раз к возвращению Джараха.  Полные пакеты в его руках несказанно порадовали. 
    Хотя восточные, да и не только, мужчины говорят, что место женщины -  кухня, и, будь я простой девушкой Востока, я бы с ними согласилась, -  но я всё же не была женщиной в общепринятом смысле этого слова.  Я была солдатом -  боевиком-террористом, а значит, у плиты стояла редко.  Нет, конечно, я помогала девушкам из своего крыла, но случалось это очень редко, потому что как правило, после боя или тренировки уже не до кулинарии.  Потому сейчас на кухне я могла лишь порезать овощи -  это-то я сделаю первоклассно, так как не важно, боевой у тебя в руках нож или кухонный, всё равно же нож.  Ножей, кстати, оказалось только два и один уже взял Саббах, так что, чтобы поточить свой, мне пришлось немного оттянуть обои с самого низа и поточить его о каменную стену.  Кстати, вышло идеально.  Заточка почти боевая (кухонная сталь не позволяла заточить острее).  Овощи резались мною тонко, ровно, да ещё и с приличной скоростью -  всё же, до пятнадцати лет я была если и не идеальной, то довольно неплохой хозяйкой.  Джарах стоял у этого же стола (другого тут и не было) и занимался мясом.
- Могу я спросить вас? -  неуверенно начала я и мой голос эхом отозвался от почти пустых стен, -  Вы уверены в человеке, который помог нам с квартирой?
А какие у меня аргументы в пользу своей неуверенности?  Предчувствие, что послал мне Аллах?  Или смущение разума шайтаном?  Задумавшись, я уронила нож, который едва не попал мне по ноге.  Когда я опустилась на корточки, чтобы его поднять, доказательства моего недоверия обнаружилось торчащим из плинтуса.  Оставив овощи, я метнулась в коридор, где стояла моя сумка.  Достав фонарик, я прибежала обратно и осветила свою находку:  из-под плинтуса выглядывала чёрная "горошинка" "жучка" на тонком проводке.  Зная, что на "жучок" всё записывается, я тронула Джараха за руку и жестом призвала заглянуть под стол.  Когда куратор наклонился, я лучом фонарика указала ему на находку.

+2

17

- Вполне уверен, - кивнул Джарах, рассматривая жучок. И снова достал телефон.
- Абдулла, я безмерно благодарен тебе за помощь, - начал он разговор, - и так приятно, что в квартире нет тараканов! Но друг мой, тут водятся жучки!
Динамик у телефона был хороший и в тишине было слышно, что отвечал собеседник:
- Рад угодить дорогому гостю, - проговорил сочный голос, - прости нашу оплошность, мы недавно травили жуков и, должно быть, не заметили этого мертвого жучка, выброси его и прости старика.
- Я запомню твои слова, - так же дружелюбно произнес иорданец, - и ты прости мою невежливость, я даже не спросил тебя, как поживает твоя большая семья? Как твой старший внук, Рашид? Все учится во Владивостоке? Парню повезло, закрытый портовый город. А твоя любимая внучка Элина, все так же хочет поступать в МГУ? Ты не переубедил ее?
В трубке повисло молчание и через какое-то время голос ответил:
- Благодарю за заботу, у них все хорошо... Надеюсь, Элина прислушается к своему деду.
- Дети нынче не те, верно?  - легкомысленно продолжал болтать араб, - да и страна... столько соблазнов! А они так далеко от дома!
- Ты...? - слово "угрожаешь" так и не прозвучало.
- Нет, что ты! - прекрасно понял собеседника Джарах, - просто волнуюсь за семью такого уважаемого человека, за его внуков, которые растут вне семьи и случайно могут сделать что-то недостойное.
- Я хорошо воспитываю их, - тихо ответил голос, - в традициях наших домов. И традицию гостеприимства мы не нарушаем. Выброси насекомое, оно не опасно.
Джарах попрощался и положил телефон. Взял нож, отрезал выступающую часть и кинул ее в ведро. Задумчиво посмотрел на нож в своей руке, положил его на стол и включил плиту, начав готовить.

+2

18

Всё то время, пока террорист говорил по телефону со своим другом, я резала овощи и красиво выкладывала их на тарелку.  И вроде бы обычная картина:  мужчина решает свои вопросы, женщина делает то, что ей положено.  Со стороны можно было принять нас за семью.  Но это только со стороны...  Не прекращая своего занятия, я внимательно прислушивалась к разговору, изредка поворачивая голову в сторону источника звука.  Что-то не нравилось мне в этом Абдулле.  Что-то в его голосе заставляло насторожиться.  И, вскоре, я поняла что именно:  слишком учтивый, слишком льстивый голос.  Обычно так говорят подлые трусливые шакалы, ненавидящие и боящиеся.  Но я не могла сказать ни слова, потому как Саббах мог и наказать за попытку осуждать его друзей или подчинённых.
    А мог и не наказать, потому что сейчас он был занят приготовлением мяса.  Вымыв зелень, я тоже нарезала её, чтобы потом посыпать ею мясо в качестве приправы.  Время шло.  Мы хозяйничали в полной тишине.  Украдкой я смотрела на куратора, наверное, любуясь им.  Сильный крепкий суровый восточный мужчина-воин.  Меня привлекали такие, но у Джараха была особая жёсткая, притягательная власть.  Мне нравилось наблюдать за ним, за его движениями.  Сама же я делала всё изящно и плавно.  Мне было непонятно, как происходят мои "перевоплощения" из боевика в обычную женщину.  Наверняка, красивую женщину, но это решать не мне.  Видно Аллаху так угодно, -  подумала я, ставя на стол овощной слать и принимаясь чистить картошку, которую нужно будет отварить к мясу.  Очистив и нарезав, я положила её в кастрюльку и понесла к плите.  Пространства на кухне было мало, потому мы с Джарахом волей-неволей соприкоснулись телами, пока я ставила кастрюлю на плиту.
- Простите, -  проговорила я, тут же отстраняясь, -  салат готов.
Поставив на стол тарелки и вилки, я села у стола, в ожидании, пока сварится картошка и сготовится мясо.  На душе было неспокойно:
- Зачем под столом "жучок"? -  спросила я на русском, -  Квартиру проверяли федералы?
Значит, наши люди уже были здесь.  А, что если этот Абдулла просто сбежал, оставив пустую квартиру?  Ведь кто-то же кусал свечу.  И, если федералы знают о ней, тогда...  Мужчина поставил на стол божественно пахнущее мясо и моя мысль прервалась сама собой.

+3

19

- Шайтан его знает, что тут проверяли, - отозвался Джарах, - он хоть старый человек, я надеюсь, из ума не выжил.
А то будет доживать свой век одиноким старым бобылем, ходить на кладбище, проведывать могилки и получать весточки от ведущих совершенно недостойный образ жизни тех, кто жив остался. И все это при специально нанятых сиделках, что бы уважаемый пожилой человек руки на себя не наложил. Жить будет и мучиться, заодно и урок сам выучит и другим передаст, что обманывать нехорошо.
В конце концов, документы у них в порядке, в розыске... Ну, наверно, значатся, да только кого там ищут... Читал Саббах ориентировку на себя. Ну, может, проведя несколько недель в сложных условиях, он так и выглядел, как описывали - "возраст около пятидесяти лет, борода..." Когда вернулся, разглядывать себя в зеркало хотелось меньше всего.
После еды, когда посуда уже была убрана, иорданец дождался момента, когда девушка повернется к нему спиной и, быстро взяв в руки нож, вытянул руку, проводя кончиком ножа от затылка Заремы вниз, по позвоночнику, к плечам. Пока - не сильно, не дожимая едва-едва, что бы линия окрасилась кровью.
- Зарема, - тихо и вкрадчиво почти прошептал мужчина, - а расскажи мне, что на самом деле случилось?
До какой степени физического воздействия мог зайти разговор, он пока и сам не знал. Калечить ее он точно не собирался, но взрывная чеченка могла повести себя непредсказуемо, а у него терпение тоже не безграничное.

+2

20

Я не стала больше расспрашивать про его друга, то есть, конечно же, "коллегу" нынешнего или бывшего.  Просто на Востоке все они тепло называются друзьями и тепло обнимаются при встрече.  Только вот тепла в этих отношениях столько же, сколько в лезвии арабского клинка.  На Кавказе лицемерия чуть меньше, но тоже хватает.  Мне по-прежнему было неспокойно, но я не сказала больше ни слова на данную тему.  Обед продолжился молча.  Также молча я убрала со стола, лишь только поблагодарив Джараха за вкусно приготовленное мясо.
    Я развернулась, чтобы уйти с кухни, когда почувствовала прикосновения чего-то острого к затылку.  Остриё медленно переместилось по шее вниз, прошлось по позвоночнику.  По спине пробежал холодок, я замерла.  Это Джарах взял в руки кухонный нож.  Не нужно было точить их так сильно.  Так можно и смерть самой себе наточить.  Если бы кто-нибудь сейчас посмотрел на меня, то посчитал бы либо бесстрашным универсальным солдатом, не боящимся смерти, либо дурой, не воспринимающей всерьёз стоящего позади боевика.  Но оба варианта были не верны:  нас обучали скрывать эмоции так, чтобы не только враг, но и самый родной человек, знающий тебя с детства не смог бы распознать их.  Можно изменить даже взгляд, но проницательного умного человека, каким был Джарах, всё равно не проведёшь.  Счастье, что он не видел моего лица.  От его голоса меня бросило в дрожь:  очень красивый голос, от которого сейчас веяло такой жутью, что даже стало холодно.
- Ничего не случилось, -  чуть охрипшим от волнения голосом ответила я, -  японки что-то между собой не поделили и в пылу эмоций решил покарать друг друга.  Наверное.
Только сейчас я поймала себя на том, что уже практически рассказала правду, за исключением того, что вместо себя как одного из действующих лиц подставила слово "японки".  Но говорить правду я боялась ещё больше, чем солгать.  А вон она -  входная дверь!  Напротив.  Если бы это был не Джарах -  полтора переката, и я на свободе.  Я даже сделала шаг вперёд, прикидывая, а, получилось бы? 
- Зачем нам разбираться в междоусобицах этих лицемерок? -  продолжила я, сосредоточенно глядя вперёд.  От страха мысли путались, призывая принимать неадекватные решения.  Шайтан мутил мой разум, -  пусть они сначала между собой разберутся, а потом уже... -  правая нога шагнула вперёд, ещё немного и можно зайти на кульбит, хотя бы, чтобы оказаться рядом со своей сумкой, а там я смогу найти что-нибудь, чтобы защититься,-  ...приглашают на переговоры,-  опущенная правая рука чуть приподнялась, -  или они специально ждали момента, чтобы подставить того, кто прилетит на переговоры, а заодно и решить свои проблемы.
От кого я собираюсь бежать?  От самого Саббаха?  Как надолго?  До первого его звонка тому же Абдулле?  Я не знала, какие чувства обуревают меня, когда я нахожусь рядом с куратором, но я точно могла сказать, что для меня он был не менее велик, чем его исторический тёзка.  А в остальном я, может быть, и себе-то боялась признаться.  А, может, и не в чем признаваться?  Но оборонную позицию занять всё-таки нужно.  Хотя бы в качестве лишней тренировки.  Ну и чтобы не убил.  Говорят, в горячности своей он может.  Медленно-медленно, чтобы не спугнуть боевика, я начала сгибать правое колено, при этом продолжая говорить спокойно-спокойно, чтобы хоть на миг усыпить его бдительность:
- И потом, неужели вы поддались на провокацию японцев и тоже подозреваете меня?  На вас это не похоже,-  по крайней мере, я так думаю, -  я бы не тронула этих девиц, они того не стоят.

+3